ЗМИЁВКА


Во время второй оккупации Ростова-на-Дону немецкие войска уничтожили более 27 тысяч евреев. Для этого за городом были вырыты специальные котлованы. Привезенных сюда расстреливали,
душили газом в специальных машинах-душегубках, детям смазывали губы ядом, бросали в ямы, закапывали, иногда еще заживо. Говорят, что еще несколько дней после этого оттуда доносился стон.
Змиевская балка — место самого крупного на территории современной России захоронения жертв Холокоста.
Спецпроект Виктории Сафроновой
специально для
«Ростов, смотри»
Ростов-на-Дону второй раз был оккупирован немецкими войсками 24 июля 1942 года.
В первые же дни в городе издали приказ о ношении всеми евреями на груди желтой шестиконечной звезды. Немцы практиковали это и раньше.
Многие понимали, что с этой отметки начинается неизбежная катастрофа.
численность
По данным всесоюзной переписи, в 1939 году из 510 000 жителей Ростова в городе было
27 000 евреев. Летом 1941-го число могло увеличиться на 50-60 тысяч за счет беженцев из западных областей СССР. В 1941 году немецкие войска сообщали, что в городе находятся около 200-300 тысяч жителей, среди которых около 50 000 евреев. Преимущественно здесь оставались старики, женщины и дети. Вероятно, что к моменту второй оккупации в 1942 году их число значительно сократилось.

4 августа на центральных улицах по приказу коменданта вывесили «Воззвание к еврейскому населению города Ростова». Для этого немецкое командование создало совет старейшин во главе с известным в городе доктором Лурье, директором Дома санитарной культуры горздрава. Именно ему было поручено составить список всех евреев города.

«Воззвание» предписывало всем евреям в возрасте от 14 лет пройти личную регистрацию по месту жительства. Зарегистрировать должны были и еврейских детей. Это необходимо было сделать до 10 августа.

Всего тогда зарегистрировались около 2000 человек. Было создано три списка: в первый записывали нетрудоспособных и возрастных, во второй вносили трудоспособных, в третий — тех, у кого в семье были неевреи и крещеные евреи. После регистрации в паспорт ставили штамп с номером списка. Есть версия, что это делали для того, чтобы объяснить весь этот процесс только лишь как формальный рабочий момент, показать, что никакой опасности для зарегистрированных нет, чтобы избежать паники.


Уже на следующий день после опубликования «Воззвания» пленных красноармейцев отправили на окраину города к поселку 2-я Змиевка. Среди них были командиры, политработники, рядовые солдаты. Всего около 300 человек. Немецкие офицеры приказали им рыть на дне котлована ямы глубиной до трех метров и рвы на территории песчаного карьера, а также между зоопарком и ботаническим садом. После окончания работ пленных расстреляли на том же месте.



9 августа было опубликовано новое «Воззвание к еврейскому населению города Ростова» с требованием ко всем евреям явиться 11 августа с ключами от квартир, ценностями и наличными деньгами в один из шести сборных пунктов для «переведения в особый район, где они будут ограждены от враждебных актов».

В то же время жителям поселка 2-я Змиевка приказали покинуть его под угрозой расстрела. Это объясняли тем, что на месте собирались проводить большие практические стрельбы. Это было правдоподобно — до войны в Змиевской балке часто проводились испытания и учения.

Некоторые евреи, поняв смысл проводившейся акции, кончали жизнь самоубийством. Научный сотрудник сельскохозяйственного института Федор Ческис вскрыл себе вены, истек кровью, но не умер. Жена на ручной тележке возила его по больницам, но напрасно. Немецкий патруль остановил их. Ческиса казнили, жену, по национальности русскую, посадили в тюрьму.

На Дону одна женщина бросила в реку трех своих детей, и сама бросилась в воду, вытащили ее и одного мальчика, двое детей утонули.

Старики, муж и жена, забаррикадировались в своей квартире. Немцы взломали дверь, раскидали нагроможденную мебель и увели стариков. На углу Буденовского проспекта и Сенной улицы жила женщина — зубной врач — с дочкой и внуком, которому было одиннадцать месяцев. Узнав о немецком приказе, она решила утопиться с дочкой и внуком. Дочь и внук утонули, а бабушку добрые люди спасли. Обезумевшая, она прибежала в больницу, где прежде работала, к врачу Орловой, умоляя впрыснуть ей морфий, так как за ней гонятся. Действительно, те же «добрые люди», узнав, кого они спасли, позвали немцев. Гестаповцы увели ее из кабинета врача на казнь.

Екатерине Леонтьевне Итиной было восемьдесят два года. Она жила у двух бывших монахинь, которые любили ее и заботились о ней. Она сказала: «Я никуда не пойду, пусть придут и убьют меня». Немцы заявили, что если она не пойдет, они заберут и монахинь. Тогда старуха пошла на пункт.

Пошли на смерть два старейших врача Ростова: доктор Ингал и доктор Тиктин. Женщина-врач Гаркави считалась лучшим специалистом по туберкулезу. Её муж, по национальности русский, не захотел расстаться с женой, они вместе пошли на казнь.

Жители Ростова, проходившие часто по Малому проспекту, знали старуху Марию Абрамовну Гринберг. Она всегда сидела у окна, здоровалась со знакомыми, потчевала детей сладостями. Все ее любили. Дети Марии Абрамовны успели уехать, за исключением одной дочери, доктора Гринберг, которая не захотела бросать престарелую мать. Дочь пошла на пункт. Старушка не могла ходить и осталась дома. Онa не понимала, почему дочь ушла на весь день. Старушка просила соседей: «Позвольте мне посидеть у вас, пока за мной придет машина». Говоря это, она не понимала, зачем придет машина. Она не понимала, почему соседи ее выпроваживают. Она говорила: «Я вас не узнаю, вы такие хорошие люди и не хотите меня приютить на один вечер. Вечером ее увезли.

В последующие дни полицейские с помощью бывших соседей ловили евреев, не явившихся на верную гибель, и уничтожали их. Все же некоторым из них удалось выбраться из города, но лишь очень немногие спались.

из научной работы Елены Войтенко
Сборные колонны евреев из пунктов сосредоточения выводили через Комсомольскую площадь на Ростов-гору (это нынешний Рабочий городок), и далее сопровождали их в сторону улицы Зоологическая. Там колонны разделялись. Семейные колонны, и колонны, в которых было большое количество детей, отводились на территорию, где сейчас расположена турбаза «Каштан». Тогда это был дом отдыха Ростовского областного НКВД. Это 3-4 здания дореволюционной постройки, бывшие дачные коттеджи (Гордачи № 8) ростовчан, живших до революции, и гараж на 12 машин в виде боксов кирпичной постройки, в которых и проводилось истребление детей. Детей строили группами по 25-30 человек, примерно по возрасту. Подбирали пары мальчик-девочка, независимо из каких семей они были. Поскольку в детском саду в советское время эта практика широко применялась, как и в начальных классах школ, несмотря на раздельную программу обучения, дети вели себя спокойно. Эти группы под руководством женщин (это были жены и родственники полицаев, задействованных в этой акции по истреблению) строили попарно и заводили в боксы. Там они тоже стояли спокойно.
В белом халате приходил доктор Герц из зондеркоманды СС 10А и через переводчика приказывал открыть рот и показать язык. Он нес склянку, в которой были на стеклянных нитях ватные тампоны с какой-то бурой жидкостью. И он этой жидкостью проводил по язычку, и дети вели себя совершенно спокойно. Очевидно, это были яды на основе синильной кислоты или цианидов. Яд был практически мгновенного действия, дети рефлекторно делали глотательное движение, и после этого в считанные секунды наступал паралич ног. Вначале дети тихо опускались, потом просто падали. Доктор шел в халате, наброшенном на плечи, в сопровождении двух переводчиков-полицаев так, что впереди стоящие шеренги не видели, что за их спинами происходит. После этого трупики грузили на крытую брезентовым верхом машину и вывозили. Поскольку детей оказалось очень много, несколько сотен, то эта операция затянулась. Фактически она длилась 11-го, в ночь на 12-е и первую половину дня 12 августа.
(из интервью специлиста ЮНЦ РАН, историка и краеведа Владимира Афанасенко Владимиру Ракше)
Там, где производилось захоронение, было три глиняных карьера.
В них экскаваторами добывали глину для кирпичного завода,
который стоял на улице Курской. Один из этих экскаваторов работал.
Работала группа военнопленных арбайткоманды, примерно 150-160 человек
без знаков различия в форме солдат рабоче-крестьянской Красной армии. Бригадиры тоже были из пленных. Они были вооружены лопатами и кирко-мотыгами, которыми зачищали стенки, углубляли и засыпали расстрелянных, каждый последующий слой. Когда первая яма, в которую вошло где-то около 5000 тел, была заполнена, бульдозер заглох, но продолжал светить фарами.
Операция продолжалась и ночью. И та машина, которая подвозила трупы,
тоже светила фарами, пока пулеметы добивали ленту, достреливая.
Примерно полтора десятка полицаев ходили по краю вокруг ямы
и добивали тех, кто внизу еще подавал признаки жизни.
Владимир Ракша
архивариус Ростовской еврейской религиозной общины
До сих пор остается открытым вопрос о численности погибших евреев. Вряд ли когда-нибудь удастся найти на него точный ответ. Принято считать, что погибли более 27 тыс. человек, но это весьма условно: их могло быть и более 30 тысяч. Сейчас сложно сказать, сколько всего было евреев в городе на момент второй оккупации. Многие эмигрировали на юг после наступления немецких войск на другие районы. Например, так спасались евреи из Польши. В Ростов они приезжали к родным, друзьям и часто вовсе нигде не регистрировались.

Бесспорно, можно было предпринять меры для спасения еврейского народа. Еще в ноябре 1941-го был оккупирован Таганрог, в декабре там был массовый расстрел евреев, в результате которого погибли около 6,5 тыс. человек. В 1942 году Ростов был оккупирован второй раз. Было понятно, что история повторится. Я исследовал материал и могу сказать, что руководство города не предприняло никаких шагов для того, чтобы спасти евреев. Тогда эвакуировали только крупные предприятия. Люди, которые к ним не принадлежали, были вынуждены остаться в городе. Можно было получить специальный эваколист, но это было очень сложно. Город заблокировали.
Сергей Шпагин
представитель центра «Холокост», историк
Может, как-то минимизировать и можно было, но совсем предотвратить – нет. Посмотрите советские газеты вплоть до 22 июня: они сообщали об уже оккупированных частях, так или иначе показывали, что нацисты делают с евреями в мире. В самом начале военных действий на территории СССР издается рукопись Емельяна Ярославского «Что несет фашизм крестьянству», где среди прочего объяснялось: вам будут говорить, что в стране жидо-большевистский режим, будут говорить, что несут свободу, но не обольщайтесь – спастись можно только сопротивлением. Поэтому нельзя говорить, что евреи не знали, что их ожидает.

Определенная эвакуация проводилась. Сейчас сложно оценить, как это было сделано. С одной стороны, естественный вопрос «Почему в первую очередь не спасали евреев, если была известна политика в их отношении?». Но с другой стороны, вы можете себе представить, какую бы волну недовольства это вызвало среди остального населения? Почему не нужно было в первую очередь эвакуировать и других жителей? В оккупированном городе никто не защищен. По понятным причинам, в первую очередь были эвакуированы заводы и предприятия, которые имели стратегическое значение, которые были важны для обороны страны.
11-13 августа 1942
Когда нацисты пришли за коммунистами, я молчал,
я же не коммунист.

Потом они пришли за социал-демократами, я молчал,
я же не социал-демократ.

Потом они пришли за профсоюзными деятелями, я молчал,
я же не член профсоюза.

Потом они пришли за евреями, я молчал,
я же не еврей.

А потом они пришли за мной, и уже не было никого, кто бы мог протестовать.

Мартин Нимеллер
Made on
Tilda